Galina Kovalenko | Books Page



Пpедыдущая глава
Содеpжание
Следующая глава



Глава 8 — Все дети
являются лингвистическими гениями

Когда дело касается детей, то взрослому высокомерию нет конца.
И здесь мы снова сталкиваемся с засохшим от старости мифом,

Дети не такие большие и не такие толстые, поэтому они, разумеется,
и не столь одарены, как я. Не такие большие? Чистая правда. Не
такие толстые? Да уж, разумеется. Не такие одаренные? Ха-ха-ха…

Пожалуй, самой трудной интеллектуальной задачей для любого взрослого
является проблема изучения иностранного языка. Очень немногие
справляются с ней настолько успешно, что могут бегло говорить
на другом языке. Количество взрослых, которые свободно владеют
иностранным языком и говорят без акцента, поистине ничтожно. И
эти немногие люди, которые сумели овладеть языком уже в зрелом
возрасте, служат предметом восхищения и зависти остальных.

Для меня самого проблема бегло говорить на иностранном языке
не представляет никаких затруднений. Мне нравится говорить на
португальском, итальянском и японском, но это и все, что я могу.
То подолгу, а то понемногу я жил более чем в ста странах мира,
но так и не смог научиться говорить грамматически правильно и
без акцента на языках этих стран. И это не значит, что я не пытался
— я прилагал множество усилий, чтобы достичь этого.

У меня есть разговорники на пятидесяти языках мира, которыми
л пользовался. Кстати, жители других стран даже и не ждут от американцев
или англичан, что те попробуют заговорить на их языке. Но если
вы пытаетесь это сделать, к вам начинают относиться с симпатией.
И чем хуже у вас получается, тем большую симпатию вы вызываете.

Я пользовался наибольшей симпатией. Однажды во Франции я сел
в такси и попытался говорить по-французски, в результате получилось
нечто вроде «я такси отель». Водитель глянул на меня через плечо
и по-английски спросил: «В какой отель, Джек, вы хотите ехать?»
Он говорил с американским акцентом и был немного моложе меня.
И я узнал, что во время второй мировой войны он был ребенком и
жил в зоне, занятой американскими войсками.

Если какой-нибудь взрослый захочет быстро приобрести комплекс
неполноценности, то все, что для этого надо сделать, — это посоревноваться
в изучении иностранного языка с полуторагодовалым малышом.

Возмем для примера преуспевающего тридцатилетнего человека, одаренного
и духовно и физически. И давайте скажем ему: «Знаешь, Пит, мы
решили послать тебя в небольшую деревушку в Центральной Италии.
Ты пробудешь там полтора года, будешь жить в итальянской семье
и все, что от тебя требуется, — это научиться говорить по-итальянски.
Да, и захвати с собой своего полуторагодовалого малыша».

И вот они отправляются в Италию, причем один из них едет со вполне
определенным заданием, а другой — просто так. Через полтора года
наш блестящий молодой человек научится говорить по-итальянски
с сильным американским акцентом. Его малыш тоже научится говорить
по-итальянски, причем с тем итальянским произношением, которое
отличает жителей именно этой деревушки, именно этой провинции
Италии. И объяснить это обстоятельство очень просто: все дети
— лингвистические гении. Для ребенка, который родился вчера в
Филадельфии, английский язык пока является таким же иностранным,
как немецкий или суахили.

Но к тому моменту, когда он достигнет возраста одного года, он
уже научится понимать и начнет произносить свои первые слова.
В возрасте двух лет у него появятся первые языковые навыки. В
возрасте трех лет он начнет говорить бегло, и его языковых навыков
будет уже достаточно для подавляющего большинства ситуации. К
шести годам он овладеет языком в таком совершенстве, которое будет
диктоваться его языковым окружением.

А теперь предположим, что его отец — профессор английского языка
в университетском колледже Лондона. Тогда он заговорит не на «американском»,
а именно на классическом английском, с классическим произношением
поскольку в этом случае его языковое окружение будет иным.

Если же ребенок родится в семье, где говорят на двух языках,
то и он будет говорить на двух. Если в семье будут в ходу три
языка — он заговорит на трех, четыре — на четырех. И так далее
— предела совершенству здесь нет. И это самое большое лингвистическое
чудо, которое я знаю.

Впервые я встретил Ави в Рио-де-Жанейро, когда ему было девять
лет от роду, и был буквально очарован этим ребенком. Он бегло
говорил на девяти языках!

Прежде всего он извинился за свой английский, которому его учили
в школе, И при этом он извинялся с прекрасным английским произношением,
которое услышишь только на Би-би-си! Это произношение считается
даже правильнее оксфордского, которое несколько манерно. И он
извинялся передо мной, у которого произношение филадельфийское.
Впрочем, у нас был президент, который говорил «Кубэ», имея в виду
Кубу. Средства массовой информации дразнили его за это, но он
упорно говорил «Кубэ». Это и понятно — вы можете вывезти мальчика
из Бостона, но вы не можете «вывезти» Бостон из мальчика.

Ави родился в Каире в англоговорящей среде, и, кроме английского,
он заимел тут арабский и французский. Его испанские бабушка с
дедушкой жили вместе с ним, благодаря чему он заговорил по-испански.
Затем вся семья переехала в Хайфу (идиш, немецкий и иврит), тут
к семье присоединились его турецкие дедушка с бабушкой, подарившие
ему знание турецкого языка. Наконец семья переехала в Бразилию,
и Ави научился говорить по-португальски.

Мы просто глупы, когда верим, что сами учим своих детей. В английском
языке 450 000 слов, в самом простом словаре их содержится около
100 000. Никто никогда не говорит двухлетнему малышу: «Смотри,
Джонни, эта вещь называется очками». Мы говорим проще: «Где мои
очки? Дай мне очки. Не роняй мои очки. Мне надо протереть очки».
И Джонни, будучи лингвистическим гением, говорит самому себе:
«Этот предмет называется очками».

Эта невероятная способность к изучению языков в первые три года
жизни является чудом, превышающим всякое понимание, а мы считаем
его само собой разумеющимся. Мы понимаем, что это чудо, только
тогда, когда оно отсутствует.

Если ребенок не может научиться говорить, то лишь тогда мы мгновенно
понимаем всю невероятность и невероятную сложность языкового чуда.
Если такое случается, то родители всего мира готовы на все, что
угодно, лишь бы приехать в наш институт и спросить: «Объясните
нам, как вернуть это чудо обратно».

Один мой близкий друг, майор, после окончания Второй мировой
войны остался служить в Японии. Прошло меньше года, как однажды
он услышал разговор маленьких японцев. Приглядевшись повнимательнее
к этим детям, он вдруг обнаружил, что одним из них был его собственный
сын!

Когда спустя три года они вернулись в Америку, японский словарный
запас майора и его жены состоял всего из восьми слов. При этом
они произносили их так, что японцы не понимали даже и этих слов,
их понимали только американцы.

Одна шестилетняя девочка, учившаяся японскому языку в Америке,
переехала в Японию и пошла в первый класс вместе с ее японскими
друзьями. Разумеется, никаких языковых проблем у нее не было.

Иностранному языку легче учить годовалого ребенка, чем семилетнего.
И это можно объяснить лишь тем, что все дети — лингвистические
гении.





Пpедыдущая глава
Содеpжание
Следующая глава