Galina Kovalenko | Books Page

 

    «ПРОБЛЕМА» ПИТАНИЯ

Л. А.: То, что мы поставили слово «проблема» в кавычки, разумеется,
не означает нашего пренебрежительного отношения к этому важному вопросу.
Забота о питании всегда будет для человечества первостепенной, а для
любой семьи, безусловно, значительной. Мы имеем в виду другое: в проблему
превращают нередко то, что, по нашему мнению, проблемой вовсе не является.
То и дело матери жалуются: «Совсем ничего не ест, прямо измучилась.
Только со слезами да с уговорами едва-едва полпорции впихнешь в него,
и все. Что делать?» Вот и «проблема»: как впихнуть в ребенка его норму
полезных, витаминозных, разумеется, калорийных, особо питательных веществ?
И вот: индивидуальное меню, ежедневное разнообразие, чуть ли не ресторанная
сервировка, отдельная от семьи торжественная трапеза с увещеваниями,
спектаклями, угрозами: «Пока не съешь, не выйдешь из-за стола». Последнее
хотя и не рекомендуется, но все же никак не исчезает из практики этого
«священного действа». Так бывает в детских садах, в школах, что уж говорить
о семьях. Даже стихи и сказки сочиняются с таким «гвоздем морали»: хорошая
девочка Маша здоровая и веселая потому, что она съедает весь обед, а
плохой мальчик Вася — хилый и слабый, потому что не любит манной каши.

Мы считаем это не только совершенно противоестественным, но даже без
нравственным, потому что все эти усилия вызывают в конечном счете если
не отвращение, то пренебрежение к еде, результату огромного труда многих
людей.

Одно лето трое наших ребят отдыхали в пионерском лагере. Вернувшись,
они с возмущением рассказывали мне, как много хорошей еды оставалось
на тарелках; ее трижды в день собирали в огромные кастрюли и скармливали
свиньям или даже выбрасывали. Вот где проблема без всяких кавычек: как
стало обычным, привычным, незаметным такое безобразное расточительство,
по существу, настоящее нравственное преступление? А начинается-то все
с невинного: «Съешь за маму, съешь за папу», «Ну еще хоть немножечко!»

Даже если подойти к еде с чисто физиологической стороны, и то, кроме
вреда (перекорма, ожирения), ничего не выходит из этого насильственного
вскармливания по раз и навсегда установленным нормам. Ведь желание есть
зависит от многих причин, главная из которых, на наш взгляд, элементарна:
человек должен проголодаться. И все, и никаких сложностей. У
нас в семье эта проблема и не возникала, потому что: «Хочешь — ешь,
не хочешь — не надо, но уж до следующей еды никаких кусков». Исключения,
конечно, бывают, особенно для малышей, но уговаривать и охать по этому
поводу никому даже и в голову не приходит. В результате у всех ребят
отличный аппетит, не нуждающийся, кстати сказать, ни в специальной психологической
подготовке, ни в изысканной сервировке, ни в специальных блюдах.

На последнем придется остановиться подробнее. Сколько раз мне приходилось
и читать и слышать о том, что детям необходимо отдельное меню, соответствующее
их возрасту. И всякий раз это вызывает у меня недоумение и грустную
улыбку: на кого рассчитаны эти рекомендации? Можно подумать, что в каждой
семье есть повар, или кухарка, или, по крайней мере, освобожденная от
всех иных дел бабушка. Даже если в семье двое детишек, годовалый и пятилетний,
то уже следует готовить каждый раз три варианта разных блюд:
маленькому отдельно, старшему соответственно тоже, а взрослым тоже что-то
свое. Некоторые женщины пытаются это делать и…

— Ох эти разносолы — все свободное время у плиты торчу! — жаловалась
мне одна знакомая. — Больше ни на что времени не хватает!

Когда же я в ответ заикнулась: мол, можно бы и попроще, она удивилась:

— Щи да кашу? Ха-ха! Не то время. Мои мужики (у нее муж и пятилетний
сын) каши какие-нибудь и видеть не хотят. Мясо жареное подавай, а сыну
котлетки домашние или курочку…

— И подаешь? — спросила я не без иронии.

— А как же! У меня не семеро по лавкам, во всяком случае, на нормальное
питание хватает, — не удержалась от колкости и она.

Мы не поняли друг друга. Ей было жалко моих детей, которые «не могут
нормально питаться», а мне было грустно по другой причине: у этой мамы
все время и силы уходят на питание, а на воспитание уже ничего не остается.

Я предпочла иное: как только возможно, высвободить время для воспитания,
для общения с детьми. За счет питания? Нет. Просто попыталась найти
рациональное решение этой непростой житейской задачи. Итак, дано: очень
мало времени, не очень много средств и семь-восемь и более человек от
мала до велика. Требуется: всех накормить вовремя, досыта и доброкачественно.

Решение задачи.

Учитываем, что доброкачественность пищи далеко не прямо пропорциональна
дороговизне продуктов и обратно пропорциональна длительности их тепловой
обработки. Берем самые разные овощи, крупы и… покупаем скороварку.

Учитываем далее, что в семье есть малые дети, которым острые блюда,
копчености, жирное мясо, костистая рыба и избыток сладостей ни к чему.
Удаляем все это из общего рациона.

Учитываем, кроме этого, что существует множество продуктов (особенно
молочных!), уже готовых к употреблению: молоко, творог, кефир, сыр,
сметана, сливочное и растительное масла, мед. Эти продукты — по возможности
и по желанию каждый день.

Наконец, фрукты. Вволю дороговато, приходится делить понемногу на
всех (обязательно на всех, не только детям!) Кроме того, есть ведь и
сухие фрукты. Вы думаете, недостаточно? Фруктов, может быть, да. Но
витаминов? Заморские апельсины, например, можно вполне заменить сладкой,
сочной (и дешевой!) отечественной морковкой, а вместо дефицитных мандаринов
всегда можно сделать великолепный салат из свежей капусты с зеленым
луком и горошком.

Что в результате: овощные и крупяные супы, борщи чаще на мясном бульоне,
всевозможные каши (манная — одна из любимейших), картошка во всех видах:
от печеной в мундирах до жареной; особенно любимы тушеная с мясом и
пюре макароны с сыром, творогом, сметаной, изюмом, жареным луком, капуста,
винегрет, рыба, рыбные консервы (там есть размягченные косточки, необходимые
для профилактики кариеса). Ну и, конечно, хлеб, молоко, молочные продукты.
Праздничные блюда: фруктовый сок, пельмени и пироги с самыми разными
начинками, печенья собственного изготовления, торты, конфеты.

Задача, считаю, в основном решена: времени, сил, средств — минимум,
но еды вдоволь, она хоть и без разносолов, но свежа и разнообразна.
И все-таки одна загвоздка есть: как же быть с разными возрастами?

Открою два секрета, которые мне помогли решить и эту проблему. Об
одном я уже упомянула: мы приблизили общий стол к детскому рациону,
то есть исключили до поры до времени все, что детям неполезно (а оно,
как оказывается, неполезно и взрослым), следовательно, такая перемена
получилась никому не в ущерб.

Вторым было вот что: за стол мы всегда садимся всей семьей, отдельно
я (кроме грудных, разумеется) никого не кормила, хотя частенько брала
на колени к себе самого маленького и за общим столом давала ему попробовать
то, что ему было «по зубам»: ложечку бульона, пюре, киселя, каши —
из того, что ели все остальные. Постепенно малыш пробовал самую разнообразную
еду и никаких трудностей с переходом к новой пище у нас с ним никогда
не возникало. Ребенок легко привыкал к любой новой для него еде, наверное,
потому, что начинал с самых маленьких порций и ел сколько ему хотелось.
Все это полностью освободило меня и от специального приготовления пищи
для ребенка, и от траты времени на его отдельное кормление. Это оказалось
очень полезным и еще в одном отношении. Малыша за общим столом намного
легче было приучить к опрятности и умению пользоваться чашкой, ложкой,
вилкой, хотя опять-таки специального времени это обучение у нас не отнимало
— все шло «между делом». При этом я сама вполне успевала нормально,
не торопясь, поесть, потому что обслуживанием за столом уже не занималась
— это обеспечивал кто-нибудь из семьи. Малыш — сидел ли он у меня
или у папы на коленях, или, позже, на своем высоком стульчике — был
постоянно под наблюдением взрослого. Это оказалось очень важно в самом
начале — тогда было сравнительно нетрудно приучить ребенка к правильному
поведению за столом и не приходилось его потом долго и нудно переучивать.

Со временем мы четко поняли, что первая же попытка швырнуть
на пол ложку, размазать кашу или хлопнуть рукой по киселю должна быть
строго пресечена: можно отодвинуть еду, отобрать ложку, даже высадить
из-за стола. Первая же! А если надо, и вторая и третья. Тогда дальше
будет легко. Если же начать уговаривать или наказывать после десяти
размазываний, на которые не обращали раньше внимания, то скандалов,
капризов и нервотрепок не избежать. Думаю, с самого начала должно быть
несколько четких запретов: нельзя ничего разливать и пачкать, нельзя
крошить, бросать хлеб и играть с ним, нельзя (для детей постарше) оставлять
после себя объедки, куски хлеба, еду на тарелке. Для этого мы всегда
спрашиваем: сколько положить? Если малыш не рассчитал и никак не может
справиться, отложим: «Доешь потом». Иногда ему могут помочь папа или
мама. Но выбрасывать — ни-ни, это преступление!

Когда приходила пора (у нас это было в 1 год — 1 год З месяца) и
ребенок сам тянулся за ложкой — не для игры, а чтобы попробовать ею
есть, мы давали ему ложечку, маленькую, удобную для него. Но давали
(в первый же раз!) правильно, не в кулак и не в щепоть, а как полагается,
и придерживали его непослушные пальчики своей рукой. Фактически на первых
порах приходилось держать ложку вместе с ним и помочь ему донести кашу
не в ухо, не к щеке, а в ротишко. И так изо дня в день может пройти
целая неделя. Приходилось набираться терпения. Затем мы постепенно пробовали
отпускать ручку малыша. При этом каждый раз давали ему ложку
только правильно, следили за тем, чтобы он иначе ложку во время еды
не брал. И не ругали за неудачу, а хвалили, когда получается. А уж когда
малышу удавалось самому съесть несколько ложек каши (я ее варила не
слишком жидкой для начала), то мы устраивали даже маленький праздник:
дарили, например, ему особую ложку с его инициалами.

На все эти «мелочи» у взрослых часто не хватает терпения и умения
(хотя ссылаются они при этом на нехватку времени), а это как раз не
мелочь — в этом тоже рождается самостоятельность. Надо обязательно
помочь этому важнейшему процессу в развитии ребенка, не пожалеть на
это времени, не прозевать самые первые его проявления ни в чем — это
сторицей окупится потом.

Что-то у меня получается все не про здоровье, а про другое, совсем
с ним и не связанное.

Б. П.: Ну и что же, в конце концов, ведь мы же писали еще в первой
своей брошюре «Правы ли мы?», что не согласны с поговоркой: «Слаб, потому
что мало каши ел». Это тогда, когда люди голодали, она отчасти была
справедливой, да и то только отчасти. И сила и здоровье куда больше
зависят совсем от другого. К этому мы сейчас и перейдем.
 

    НАША СПОРТИВНАЯ КОМНАТА

Мы знали, что с ростом благосостояния и комфорта городской жизни объем
и напряженность физической деятельности взрослых и особенно детей упали
значительно ниже оптимальной дозы, необходимой для нормального
развития, что гипокинезия и гиподинамия становятся болезнями века и
причиной многих, особенно сердечно-сосудистых заболеваний. Мы попробовали
противостоять этой тенденции века и стали — в меру своих возможностей
— менять условия и уклад нашей семейной жизни так, чтобы не только
максимально удовлетворить потребность детей в движении, но и развить
у них эту потребность. Этому чрезвычайно помогло то, что мы не побоялись
сделать спортивный уголок в единственной комнате, где жили тогда вместе
с двумя детьми. Мы еще не знали, что спортснаряды совершенно необходимы
не только в комнате, но и в детском саду, во дворе, в детских парках,
на пляжах — везде, где есть дети, потому что это одно из эффективнейших
средств для удовлетворения потребности ребенка в движении, необходимом
для его развития. Когда мы впервые купили детский спортивный набор (кольца,
трапеции, качели), нашему старшему сыну было всего два года, а второму
полгодика. Мы и не предполагали, что эти «два кольца и два веревочных
конца» станут первым шагом к нашей будущей спортивной комнате, к универсальному
домашнему спорткомплексу В. Скрипалева, который сумел на 3,5 квадратного
метра своей городской однокомнатной квартиры разместить одиннадцать
спортснарядов и тем самым подарил своим детям радость движения, а значит,
силу, ловкость, здоровье…

Многие говорят: «Вот и надо все эти спортивные сооружения устроить
в детских садиках, в школах, во дворах, наконец. Но в комнату?!» В том-то
и дело, что если спортснаряды есть дома, то малыш начнет использовать
их как можно раньше — как только будет к этому готов. Такое своевременное
начало нужно не только для физического, но и для умственного развития
ребенка. Важно и то, что дома при одном-двух малышах есть как минимум
один-два взрослых или старших — есть кому поучить, подстраховать на
первых порах. В яслях это обеспечить труднее. И еще: в комнате спортснаряды
всегда доступны, поэтому позволяют малышу постоянно чередовать разные
занятия, обогащать любую игру движением, сочетать с физической нагрузкой
умственную, разнообразить сферы деятельности — не по запланированной
программе, а по потребности. Очень важный момент, на котором
мы позже еще остановимся.

Когда мы перешли жить в новый дом, то прежде всего самую большую комнату
оборудовали как спортивную. Правда, здесь же на полках разместились
игрушки, игры, куклы, строительный материал, но главными в комнате сразу
стали спортивные снаряды. Вот их краткое описание:

Две разные по толщине перекладины, высоту установки которых
можно менять по желанию в зависимости от роста ребенка.

Два шеста стальных труб. Один из них, упираясь в потолочную
балку, служит опорой для перекладин. Другой проходит сквозь люк в потолке
в мансарду и, «пронизывая» две комнаты, достигает высоты 5,7 метра.

Лесенка с перекладинами из дюралевых трубок. Она стоит вертикально
у стены, но может легко сниматься и превращаться в мост, барьер, качалку,
забор и даже «самолет» (если ее подвешивают на канатах).

«Лианы» — сделаны из кабеля и каната. Они протянуты от снаряда к
снаряду так, что получается целая система «воздушных дорог», по которым
можно передвигаться, не касаясь пола.

Гимнастические кольца — самый любимый детский снаряд. Они подвешены
на веревках к потолочной балке. Специальное устройство («восьмерка»)
позволяет легко и быстро менять высоту подвески колец.

Канат с узлами висят рядом с кольцами. Внизу к нему подвешена боксерская
груша — сидя верхом на ней, очень удобно раскачиваться. Иногда мы подвешиваем
вместо каната эспандеры, или резиновые бинты, или хорошо растягивающуюся
вакуумную резину — для больших «лунных» прыжков, которые дети очень
любят.

Вдоль стены выстроились «по росту» мешочки с мелкой галькой. На каждом
из них четко обозначен вес — от 1 до 18 килограммов. Есть и маленькая
штанга, сделанная из гантелей (вес до 15 килограммов).

Половину пола занимают два больших мягких матраца. На них идут схватки
«борцов», занимаются «акробаты», делают свои асаны «йоги» и просто кувыркаются
ребятишки всех возрастов.

Весь этот маленький спортзал находится в распоряжении детей с утра
до вечера. Трудно вообразить, что происходит здесь, когда собираются
все от мала до велика и всех обуревает спортивный азарт! Ребята переходят
со снаряда на снаряд, упражнения следуют одно за другим, тут же придумываются
и пробуются новые. У ребят есть свои изобретения и любимые упражнения
— в каждом возрасте свои.

Самый маленький (месяцев в восемь-девять) начинает с того, что топчется
вокруг шеста, а потом берется за кольца или перекладинку. Позже он пробует
поджимать ножки, и когда ему удается провисеть несколько секунд, мы
награждаем «спортсмена» аплодисментами — это уже большой успех, и ему
радуются все.

Когда же ручки малыша окрепнут, он может не только висеть на кольцах,
но и раскачиваться на них сколько сам сможет. В полтора-два года у наших
ребят это получалось очень неплохо. Тогда же они овладевали сложным
упражнением, прекрасно развивающим брюшной пресс, — подниманием
ног из виса к перекладине или к кольцам. Если это получается хорошо,
то следом уже пойдет и «лягушка» на кольцах, и вис на подколенках на
перекладине и на кольцах вниз головой. Сильные руки позволяют рано овладеть
подтягиванием, из которого получился впоследствии наш «колобок»,
когда надо, подтянувшись до подбородка, поднять к подбородку и колени
и провисеть так сколько сможешь.

Постепенно ребята овладевают и разными элементами спортивной гимнастики.
Годам к пяти-шести они могут «выйти в упор» на кольцах и сделать «угол
в упоре», а на перекладине даже сделать «переворот в упор» — упражнение,
которое дается с трудом многим новобранцам в армии. Чем крепче становятся
малыши, тем больше им хочется двигаться и придумывать новые необычные
движения на снарядах. Одно из любимых и самых распространенных детских
упражнений — «вертолет»: ребенок, повиснув на кольцах, вращается вокруг
своей оси и скручивает веревки колец в жгут, а потом поджимает ножки
и раскручивается в обратном направлении.

Самые крепкие, сильные и ловкие любят лазить по канатам и шесту, причем
иногда изобретают свои способы лазания. Ваня, например, в семь лет мог
брать в левую руку мяч и взбираться по шесту до потолка с помощью ног
и только одной правой руки. Если открыть люк, то можно проникнуть в
мансарду таким оригинальным способом — без помощи лестницы, а прямо
по шесту. А еще приятней соскользнуть через люк вниз, как пожарники
по тревоге. Иногда, когда бывают гости, ребята затевают веселое представление
с переодеваниями. Называется оно «Сколько у нас детей». Наверху в мансарде
приготавливается ворох разной одежды, и каждый из ребятишек, натянув
на себя очередной «костюм», соскальзывает вниз по шесту и, сделав реверанс,
называет себя: Оля, Ваня, Аня и т. д. А затем по лестнице бегут наверх,
надевают что-то другое, вновь скользят вниз и вновь «представляются»:
Петя, Соня, Коля… Они сыплются сверху друг за другом как горох, и
скоро уже сбиваешься со счета: пятнадцать, двадцать, двадцать пять!
Гости наши смеются: «Прямо и не сосчитать, сколько же у вас детей на
самом деле?»

Рассказать об этом трудно, лучше хотя бы раз показать. Когда посмотрят
фильмы «Правы ли мы?», «День в семье Никитиных», «Никитины», «Самый
долгий экзамен» или когда побывают у нас дома да еще с малышами, которых
потом силой приходится отрывать от «этих веревок и турников», тогда
не спрашивают, зачем они, а просят: «Посоветуйте, где достать, как сделать?»

Л. А.: Правда, сначала некоторые пугаются: «Ой, упадет! Ой, надорвется!»
— и спрашивают у меня: «Как вы можете на все это спокойно смотреть?
Вы мать, неужели вам нисколько не страшно за детей? А вдруг…» И недоверчиво
слушают мой ответ: «Что вы! Мне было бы куда страшнее за них, если бы
всего этого не было. Ведь ребята благодаря такой спортивной обстановке
становятся не только сильными, ловкими, но и очень осторожными».

    СИЛА, ЛОВКОСТЬ И ОСТОРОЖНОСТЬ

Б. П.: У нас ни одной серьезной травмы у детей не было, хотя возможностей
для этого у них больше, чем у других ребят. Увидев однажды, как я поднимаю
турник под потолок, наша бабушка когда-то сделала прогноз:

— Уж ноги себе мальчишки обязательно переломают! Помяните мое слово.

Но прогноз не оправдался, хотя ребятишек вместо двух стало семеро,
а спортснарядов прибавляется каждый год и дома и во дворе. И теперь
мы уже уверены — вероятность травм у нас ничтожна. Почему?

Конечно, ребята очень сильны. Шутка ли, ухватившись только одной рукой
за турник, провисеть целую минуту или полторы. И значит, держатся они
за снаряд очень крепко. Но, главное, они тонко чувствуют меру своих
возможностей, то есть что им под силу, а что еще нет.

Вот устроили они в комнате «прыжки в воду» с разной высоты и поставили
в ряд чемодан, скамеечку для ног, детский стульчик, стул, детский высокий
стул, стол да еще и на стол поставили стул, так что вышла лесенка. Старшему
из «прыгунов» пять лет, а младшей, Оле, еще нет двух. Спрыгнув с низенькой
ступеньки на коврик (это «вода»), влезают на следующую — повыше —
и опять спрыгивают. Оля внимательно следит за братьями, делает точно
как они и вслед за ними поднимается после каждого прыжка все выше. Вот
она спрыгнула с детского высокого стула и влезла на следующую высоту
на стол. Но посмотрела со стола на пол и… не стала прыгать. Спустилась
на высокий стул и тогда только прыгнула «в воду». Разница в высоте стола
и высокого стула всего 12 сантиметров, но она ее хорошо чувствует и
с высоты 65 сантиметров спрыгивает, а с большей уже нет, хотя братья
тут же прыгают с высоты и 100 и 130 сантиметров. Вот это точное «чувство
меры своих возможностей», развитое у наших ребятишек при занятиях на
снарядах, и защищает их надежно от всяких неприятностей, а нам позволяет
не бояться за них.

Мы уже рассказывали о том, как знакомили малышей с опасностями, как
они учатся быть осторожными. Так и со спортснарядами — специальных
занятий «по технике безопасности» мы не проводим, но и на самотек все
не пускаем. Мы поступаем по-другому.

Вот картина, которую нам приходится наблюдать, когда у нас бывают
гости с малышами.

Папа-гость подводит своего четырехлетнего сынишку к кольцам (а кольца
висят высоко!) и без всяких опасений, подхватив его под мышки, поднимает
к кольцам.

— Держись крепче! — советует он сыну, а тот еще не очень знает,
как это — крепче. И отец, тоже не чувствуя, насколько крепко ухватился
ребенок, еще и раскачивать его начнет.

Мы останавливаем увлекшегося папу:

— Так нельзя — малыш может сорваться! Ведь при раскачивании нагрузка
на руки резко возрастает.

Сами мы делаем иначе, никогда не станем поднимать ребенка на такую
высоту, до которой ему самому не добраться, а опустим ему кольца, чтобы
он достал сам. И никто у нас не станет его раскачивать, пока он этому
не научится сам. И никто не упрекнет, если что-то еще не получается
или выходит плохо. Но зато очень внимательно будут смотреть за малышом,
когда он в первый раз подходит к снаряду.

Вот, допустим, влезает двухлетняя Оля впервые на вертикальную лесенку.
Вверх взбираться ей легко. Видно, за какую перекладину надо ухватиться,
а ножонки переступают следом за руками. Слезть же вниз малышке невероятно
трудно. Опустит ногу вниз, а там ступеньку не находит. Посмотреть вниз
еще не умеет… вот и критический момент. Как тут быть? Подойти и сразу
снять дочку очень глупо. Она ничему не научится, никакого опыта не приобретет.
Полезет завтра снова, и все повторится сначала (если не будет рядом
взрослых, может и сорваться с лесенки, и сильно ушибиться).

Я стою рядом, но не снимаю дочку, а только подхожу поближе, чтобы
поймать ее, если оборвется. И тут начинается «урок». Малышка пищит,
ей страшно, ножонка никак не находит перекладины. Проходит полминутки,
а то и минутка, пока ножка наконец нащупывает перекладину — не без
моей помощи, если надо. Сколько неприятных переживаний и у меня и у
дочки, зато завтра… О! Самое интересное будет завтра. Маленькая Оля
обязательно полезет снова на эту злосчастную лесенку. Но, помня вчерашние
неприятности, она влезет только на одну ступеньку вверх, победно
посмотрит на меня и… тут же слезает на пол.

— Молодец, Оля! — радуюсь я. Так повторится много раз, и лишь потом
она понемножку осмелеет и влезет на две, потом на три ступеньки. Вот
так и учатся у нас ребята с первого же года жизни определять свои возможности
и быть осторожными.

Л. А.: У детей здесь свои трудности, а у нас, взрослых, другие. Отцам
чаще всего труднее избежать излишнего форсирования, понукания, подстегивания.
А ведь давление на ребенка возбуждает у него либо страх, либо строптивость
и, уж во всяком случае, сковывает, как бы парализует желание и волю
самого ребенка. Вряд ли это приохотит малыша к занятиям. А вот матерям
надо бы воздержаться от моментальной, часто преждевременной помощи при
первой же трудности малыша. Знаю по себе, как это трудно, но нужно!
Излишняя опека, «дрожание» над малышом, предотвращение малейших ушибов
и любых падений порождают в нем нерешительность, несамостоятельность
и неосторожность: ведь за него об опасностях думает мама!

Что же выходит: заставлять — плохо, опекать — еще хуже, а что тогда
нужно, чтоб получалось? Радоваться, просто радоваться, когда
малышу что-то удается, — это, по нашим наблюдениям, главный стимул
для успешных занятий с ребенком. Самый совершенный спорткомплекс не
вызывает его интереса, не «срабатывает», если мы, взрослые, остаемся
равнодушны к тому, что с ним делает ребенок, как у него получается.

Ну а если упал? А если неудача? Тогда мы утешим, конечно, вытрем заплаканные
глаза, ободрим («Не горюй, еще получится!»), но чуть позже того, как
ему пришлось самому потрудиться, покряхтеть, даже поплакать от очередной
неудачи. Я только всегда стараюсь избегать утешений такого рода: «Ах,
какие нехорошие кольца, не слушаются Ванюшу». Я скорее скажу так: «Жаль,
колечки хотели тебя покатать, а ты не сумел… Ну ничего, давай еще
разок попробуем…»

А возрастные нормы?

Б. П.: На этот вопрос мы отвечаем иногда контрвопросом: разве есть
нормы для того, сколько играть в куклы или в кубики, а сколько в подвижные
игры? Да пусть играют сколько хотят!

Вот пятилетняя Аня и трехлетняя Юля друг за другом влезают на стул,
со стула на стол, а оттуда спрыгивают на коврик и снова на стул, на
стол…

— Когда им надоест прыгать? — спрашивает меня Лена, занятая шитьем.

— Я сейчас посчитаю, — начинаю я ставить палочки на полях своей
тетради. И что же? Они остановились после 72-й отметки. 232 прыжка «лягушкой»
сделал почти подряд двухлетний Ваня, осваивая понравившийся ему способ
передвижения по полу, 500 приседаний сделал как-то пятилетний Антон
(«Я бы больше мог, да обедать позвали», — говорил он потом). По 10-15
минут малыши могут не слезать с каната, с боксерской груши (они любят
«садиться верхом» и качаться на ней), колец, турников. Оказывается,
пол — это «вода», и там можно «утонуть», поэтому все перемещения происходят
по воздуху.

Вы видите, что мы почти полностью положились здесь на малышей и не
пожалели: они сами тонко определяют границы, полезные для организма.
Просто поразительно, как долго, без устали, ребята могут повторять одно
и то же упражнение. И не менее удивительно, что бывают целые дни, когда
никто из них ни разу не подойдет к спортснаряду. Как же устанавливать
какую бы то ни было норму для их занятий? Кто, кроме них самих,
сможет определить их ежедневную, ежечасную, сиюминутную потребность
в движениях, их возможности, их оптимальную нагрузку? Никто!
Ни единый, самый опытный тренер в мире, по-моему, не сделает это лучше
самого ребенка. Так почему же и здесь не довериться природе? Так мы
думали, так сделали, и ни разу нам не пришлось об этом пожалеть.

Если ребенок, например, долго бежит, он просто устанет, и бежать дальше
ему будет неприятно. Сработает чувство усталости, и он отдохнет. Перегрузка,
таким образом, возможна только там, где ребенка заставят бежать
против его желания или делать что-то через силу. В игре такого не бывает,
значит, игровая обстановка — надежная защита от перегрузок, в том числе
и силовых. Вот лежат у нас в спортивной комнате мешки с мелкой галькой
самого разного веса — 1, 2, 3, 4, 5… 15 килограммов. У них удобные
мягкие рукоятки сверху и снизу, их можно брать и одной рукой, и двумя,
поднимать и носить одному и вдвоем. Ну а если малыш ухватится за тяжелый
мешок, который ему не по силам? Мы такую картину наблюдали часто. Старшие
строят какую-нибудь крепость и просят младших: «Тащите сюда все мешки!»
Малыш хватает сначала первый попавшийся мешок, но если тот от его усилий
даже не шевельнется, то малыш его тут же бросит и схватится за другой,
третий, который наконец «поддастся». Тут, видимо, тоже происходит стихийное
определение своих возможностей, нужное для жизни во многих случаях.

Как-то устроили ребятишки соревнования — тоже игра, родившаяся после
просмотра выступлений штангистов в Монреале. Вместо штанги все те же
мягкие мешки с галькой. «Радиокомментатор» Юля сообщает через рупор:
«Мастер спорта Ваня, из команды СССР, поднимает вес 12 килограммов!»
А поднимать над головой начинают сначала легкие мешки, а потом доходят
и до «личных рекордов». Вот уже мешок в 14 килограммов «мастер спорта
Ваня» сумел только «взять на грудь», а поднять над головой ему не удалось.
Напряжения при этом максимальные, до предела возможностей, но так как
они бывают очень часто и испытываются и в годовалом, и в двухлетнем
возрасте, и позже, то не только не опасны, но — мы считаем — очень
полезны. «Науке известно, что наиболее выгодный режим для полноценной
функции организма — приближение к его максимальной нагрузке» — так
пишет в своей статье «Здоровье и счастье детей» член-корреспондент АМН
СССР С. Долецкий. Наверное, поэтому развитие силы у наших ребят идет
гораздо быстрее, чем при небольших нагрузках, а кроме того, крепче становятся
не только их мышцы, но и связки и кости. Видимо, поэтому пятилетняя
«медсестра» Любочка может носить на спине «раненых» Ваню и даже Юлю,
весящую на 10 килограммов больше «медсестры». Мы теперь убеждены, что
защищать ребенка от нагрузок, как это часто делают мамы и бабушки, опасаясь
надрывов и ушибов, — это значит, наоборот, подготавливать почву для
всяких неприятностей вроде переломов, растяжений и других травм.

Л. А.: Я не стала бы ополчаться только на женщин. На то мы и есть
мамы и бабушки, чтобы охранять и защищать, — в этом наша биологическая
и социальная потребность, даже обязанность. Ну, бывает, перестраховываемся,
перебарщиваем в опеке, но ведь это от излишнего старания. А может быть,
еще от того, что не хватает сейчас в семьях мужского «противостояния»
нашему женскому охранительному воспитанию? Мне самой иногда бывает трудновато
в первый раз смотреть на некоторые новые упражнения, которые изобретают
ребята при непосредственном участии отца, нашего главного спортивного
заводилы. А вот смотрю и думаю: «Да, уберечь, да, защитить — это, в
общем-то, нетрудно, а вот дать хорошую нагрузку я бы, пожалуй, не решилась.
Спасибо папе: он может».